Ситуативное фото / Открытые источники
Проект Nemolchi.uz опубликовал расследование о 15-летней девочке, которую использовали в притоне в Хорезмской области.
В соответствующем деле фигурируют имена подозреваемых мужчин, но никто из них не понес наказания. К лишению свободы приговорили лишь владелицу притона, которая избивала и запугивала несовершеннолетнюю, заявляя о связях в правоохранительных органах.
Repost приводит полный текст расследования, написанный основательницей проекта Ириной Матвиенко (имя пострадавшей изменено, все остальные имена и фамилии оставлены без изменений).
К. родилась в 2009 году в одном из районов Хорезмской области. В феврале 2025 года она ушла из дома после конфликта с близкими. Неделю прожила у подруги в соседнем районе, там же познакомилась с Диёрбеком (2002 г.р.). Он вступил с ней в интимную связь (хотя это уголовно наказуемо), а затем попросил Сахибу Рузимову (1982 г.р.) пустить девочку к ней домой, на что та согласилась.
Отметим, что на момент происходящего Сахиба Рузимова находилась на пробационном контроле — она отбывала наказание в виде трех лет ограничения свободы по приговору от 27 июля 2024 года за мошенничество. Это был уже второй приговор: первый — за аналогичное преступление — она получила в октябре 2022 года. Пробационный контроль не остановил ее: параллельно с отбыванием наказания Рузимова занималась мошенничеством, а также организовала притон и сексуально эксплуатировала женщин. С предыдущего адреса ее выселили, потому что жильцы соседних квартир жаловались хозяину. Но она переехала и продолжила.
На следующий день после того, как К. переехала к Рузимовой, та отвезла ее в РОВД к Каримову Бахрому, старшему инспектору группы профилактики правонарушений среди несовершеннолетних и молодежи. Бахром посмотрел на девочку, затем вышел и сел в машину к Рузимовой. К. не знала, о чем он с ней говорил. После разговора девочка поехала домой к женщине. Позже Бахром Каримов даст показания, что не знал о несовершеннолетнем возрасте и о намерении Рузимовой держать ее у себя. По его словам, если бы Рузимова сказала ему, что девочке 15, он не дал бы разрешения и немедленно принял соответствующие меры.
Интересно, почему он сам не выяснил ее возраст? Почему не спросил, где она живет и есть ли рядом взрослые? Почему не передал ее в профильные службы — центр реабилитации, органы опеки? Зачем он сел в машину к Рузимовой? О чем они говорили? Эти вопросы остаются без ответа.
Живя у Рузимовой, 15-летняя девочка увидела, что она в этом доме сексуально эксплуатирует других женщин. К слову, в этом же притоне проживала несовершеннолетняя дочь Рузимовой — но о том, как это повляло на ребенка, в материалах дела отсутствует. Саму К. в те дни не принуждали к сексуальной эксплуатации, однако она не смогла жить в таких условиях. Через четыре дня К. съехала на отдельную квартиру и устроилась работать в кафе. К сожалению, оно вскоре закрылось, и девочка осталась без средств к существованию.
11 апреля 2025 года Рузимова позвонила К. в Telegram и сказала, что у нее есть жилье и работа в пекарне. Девочка поверила и переехала. Однако через несколько дней Рузимова стала принуждать К. к сексуальной эксплуатациии, угрожала ей. Она упирала на то, что у нее много знакомых среди сотрудников ОВД, что в случае отказа отправит К. в колонию для трудновоспитуемых несовершеннолетних, откуда она не выйдет до 18 лет, и даже родители не смогут ее забрать. Угрожала, что если девочка уйдет или расскажет кому-то, то бросит ее среди множества мужчин, найдет и убьет, что тело К. никто не найдет, и что у нее нет близких, которые будут ее искать.
В том, что ее отправят в колонию или убьют, и тело не будут искать — девочка даже не сомневалась. Ведь, живя у Рузимовой, она видела, что сотрудники районного ОВД часто приходили к ней в притон, хозяйка была с ними в теплых отношениях. По словам К., сама Рузимова также носила форму сотрудников органов, и поэтому она думала, что у той действительно много знакомых в ОВД. Запуганный 15-летний ребенок из-за страха, отсутствия места, куда идти, и плохих отношений с родственниками была вынуждена выполнять все требования Рузимовой.
С середины апреля по начало мая 2025 года Сахиба Рузимова систематически продавала 15-летнюю К. мужчинам. Ни копейки из этих денег девочка не видела. Один раз ей купили платье, но деньги за него заплатила другая женщина, жившая у Рузимовой. По показаниям К., в некоторые дни ее принуждали к половым контактам с тремя-четырьмя мужчинами, и она не могла отказаться, даже если плохо себя чувствовала. За связь с несовершеннолетней мужчины платили Рузимовой от 200 000 до 1 000 000 сумов, однако ей самой не давали ничего — только кормили. Когда она пыталась сопротивляться — ее избивали.
Хотя пострадавшая рассказала, что мужчин было много, в деле фигурируют только девять мужчин, которых пострадавшая назвала в своих показаниях: Болтабаев Илёсбек, Уринбоев Отаназар, Маткаримов Дониёр, Ботиров Ойбек, Давлатов Назарбек, Бахтиёров Азизбек, Мадримов Файзулла, Рустамов Расулбек, Раззаков Рахимбой — все жители Хорезмской области.
Один из них выступил как свидетель по делу. Он сообщил, что в апреле 2025 года узнал, что Рузимова организовала притон недалеко от железнодорожного вокзала и позвонил ей. Та сказала, что есть симпатичная девочка К., которой еще нет 16 лет — и озвучила «тариф» в 400 тысяч сумов. Он сторговался за 300 тысяч сумов, приехал к Рузимовой и передал ей деньги, затем забрал К. и отвез ее в один из многоэтажных домов в районном центре. Он знал, что она несовершеннолетняя, и, по его словам, она согласилась добровольно.
Редакция Nemolchi.Uz считает необходимым пояснить, что в данном деле аргумент о «добровольном согласии» несостоятелен. Как следует из описания дела, девушку запугивали и принуждали. Кроме того, ее избивали за отказы. Ей некуда было идти, ей угрожали убийством, она была уверена, что Рузимова все замнет через связи в правоохранительных органах. Можно ли считать, что она «добровольно» шла с этими мужчинами? Каждый мужчина должен понимать — с ним не идут в постель добровольно за деньги. За каждой такой судьбой — история запугивания, эксплуатации и насилия. Все эти мужчины платили за то, чтобы совершать умышленное преступление в отношении ребенка, даже если она не сопротивлялась им и это выглядело «добровольно». И. Болтаев, О. Уринбоев, Д. Маткаримов, О. Ботиров, Н. Давлатов, А. Бахтиёров, Ф. Мадримов, Р. Рустамов, Р. Раззаков — сознательно выбирали несовершеннолетнюю (ведь, как следует из свидетельских показаний, Рузимова сообщала им о возрасте девочки заранее).
Рузимову осудили по нескольким статьям Уголовного кодекса, применив смягчение наказания через статью 57:
- пункт «а» часть 4 статьи 168 (мошенничество в особо крупном размере) — 6 лет 1 месяц лишения свободы;
- пункт «а» часть 4 статьи 135 (торговля людьми, старая редакция статьи) — 6 лет лишения свободы (санкция предполагала 8-12 лет лишения свободы);
- пункт «б» часть 4 статьи 131 (сводничество или содержание притонов) — 5 лет лишения свободы.
Ее пол, то, что она является единственной кормилицей семьи, наличие двух несовершеннолетних детей, материальное положение и возможности были признаны смягчающими обстоятельствами. По совокупности сложения наказаний в итоге Рузимову приговорили к 6 годам 2 месяцам лишения свободы.
Что произошло с мужчинами и сотрудниками ОВД
Пресс-секретарь МВД Узбекистана Шохрух Гиясов предоставил редакции Nemolchi справку по уголовному делу. По вопросу об инспекторе по делам несовершеннолетних Каримове Бахроме МВД сообщило, что в ходе следственных действий в его отношении не было показаний, а частное определение суда о назначении служебной проверки не выносилось. Его встреча с пострадавшей описана в справке как «профилактическая беседа».
Редакция Nemolchi обратила внимание, что эта формулировка расходится с материалами судебного дела. Согласно показаниям пострадавшей: Каримов посмотрел на нее, вышел и сел в машину к Рузимовой, о чем они говорили — пострадавшая не знает. Сам Каримов в суде говорил только о разговоре с Рузимовой, а не с девочкой. Формулировка «профилактическая беседа» впервые появилась в справке МВД, выданной по запросу редакции. Редакция направила уточняющий вопрос и во второй справке МВД ответило следующее: «В ходе предварительного следствия К. не давала показаний о встрече С. Рузимовой с майором Б. Каримовым. Об этом она сообщила только в ходе судебного разбирательства. По этой причине следственным органом служебная проверка действий Б. Каримова назначена не была».
Пресс-секретарь Генеральной прокуратуры Хаёт Шамсутдинов на запрос редакции Nemolchi ответил, что материалы из суда или иных органов для правовой оценки действий Бахрома Каримова в прокуратуру Хорезмской области не поступали. В справке, предоставленной МВД, указано, что майор Каримов Бахром и сейчас служит старшим инспектором группы по работе с несовершеннолетними и молодежью отдела охраны общественного порядка того же РОВД.
Редакция Nemolchi также обращает внимание на следующее: согласно показаниям пострадавшей и самого Каримова Бахрома, зафиксированным в материалах суда, 26 мая 2025 года она была помещена в центр для несовершеннолетних сотрудниками того же РОВД. Тем не менее в первой справке МВД указано, что 16 июня 2025 года — то есть три недели спустя — в ходе оперативного эксперимента Рузимова получила 1 000 000 сумов от «специального покупателя» за организацию половых контактов в том числе с «несовершеннолетней К.». То есть, согласно МВД, пострадавшую использовали в «подставной» сделке уже после того, как она была помещена под защиту государства.
Когда редакция спросила, как и почему ребенок, находящийся в центре для несовершеннолетних, оказался вовлечен в оперативные действия, МВД предоставило вторую справку, в которой уточнило, что К. в данном эксперименте не участвовала, а находилась в центре для несовершеннолетних.
По вопросу о сотрудниках ОВД, которые, по словам пострадавшей, регулярно приходили к Рузимовой домой и были с ней в хороших отношениях, МВД сообщило, что в ходе судебного разбирательства возражений в отношении сотрудников ОВД не поступало. Поэтому их действия никто не проверял.
Касательно девяти мужчин, которых упоминала пострадавшая: летом 2025 года они были привлечены к делу в качестве подозреваемых по части 1 статьи 128 (вступление в половую связь с лицом, не достигшим шестнадцати лет). Однако 2 сентября 2025 года в отношении троих из них — Болтабаева И., Раззакова Р. и Бахтиёрова А. — дело было прекращено в связи с отсутствием признаков преступления. В отношении оставшихся шести — Маткаримова Д., Ботирова О., Давлатова Н., Уринбоева О., Мадримова Ф. и Рустамова Р. — производство прекращено без разрешения вопроса об их виновности.
Никто из них не понес ответственности за умышленные действия над 15-летним ребенком.
Остается неясным, как следствию не удалось обнаружить признаки преступления, если в материалах суда четко зафиксировано, что эти мужчины платили Рузимовой за половой контакт с несовершеннолетней девочкой. Не меньше вопросов вызывает прекращение дела без разрешения вопроса о виновности в отношении других шести мужчин.
Приводим формулировку этого пункта, позволяющего закрыть дело: «лицо, впервые совершившее преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление, явилось с повинной, чистосердечно раскаялось, активно способствовало раскрытию преступления и загладило причиненный вред».
Статья 15 УК определяет, что «к менее тяжким относятся умышленные преступления, за которые законом предусмотрены наказания в виде лишения свободы на срок более трех лет, но не свыше пяти лет, а также преступления, совершенные по неосторожности, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более пяти лет».
Следствие квалифицировало действия всех девяти мужчин по части 1 статьи 128 УК. Несмотря на то, что на момент совершения преступлений в действующей редакции Уголовного кодекса была часть 2 статьи 128, которая предполагает ответственность за те же действия, совершенные путем предоставления материальных ценностей либо имущественной или иной выгоды. Наказание за это — лишение свободы от пяти до восьми лет. В материалах суда отмечено, что все мужчины платили деньги Рузимовой, соответственно, их действия должны быть квалифицированы по части 2 статьи 128 — как тяжкое преступление.
Получается, что следствие изначально неправильно квалифицировало их действия, а потом использовало это, чтобы не доводить по ним дело до суда? Поскольку часть 1 статьи 128 попадает под пункт 2 часть 5 статьи 84 УПК, а вот часть 2 статьи 128 не попадает, так как является тяжким преступлением.
Редакция Nemolchi направила второй запрос в МВД, чтобы прояснить причину такой квалификации. Во второй справке по делу МВД сообщило, что мужчины в своих показаниях заявили, что деньги платили не девочке, а Рузимовой. Сама К. подтвердила, что денег от них не получала. Поэтому следствие решило, что признак «предоставление материальных ценностей» непосредственно пострадавшей отсутствует — и квалифицировало по части 1, а не части 2 статьи 128 УК РУз.
Редакция Nemolchi.uz недоумевает, почему платеж Рузимовой за доступ к несовершеннолетней в Узбекистане перестал считаться «предоставлением материальных ценностей» пострадавшей? Международные стандарты и здравый смысл говорят об обратном. Деньги были уплачены именно за половой контакт с ребенком, независимо от того, кто их получил физически.
По Диёрбеку МВД в справке не упоминает ничего. Пресс-секретарь Верховного суда Азиз Абидов в ответ на запрос Nemolchi сообщил, что 5 февраля 2026 года районный суд направил материалы районному прокурору для правовой оценки действий Диёрбека.
Редакция Nemolchi отправила запрос пресс-секретарю Генеральной прокуратуры Хаёту Шамсутдинову, однако на момент публикации не получила информации о том, возбудили ли в отношении него уголовное дело.
Больше новостей в Телеграме
Подписаться
