• $ 9526.28
  • 10329.35
  • 148.82
МНЕНИЯ
12:54, 23 января

«Езжай в свой Узбекистан и живи там»: как прописка делит общество на два лагеря и тормозит развитие страны

Только Узбекистан и Туркменистан не отказались от советского института прописки и не отменили запрет на нахождение, перемещение и владение жилья в столице.

История появления уже привычной несправедливости

Институт прописки как форма регистрации и учета граждан по месту проживания — крайне устаревший советский пережиток. Если во многих развитых и развивающихся странах регистрация населения в том или ином населенном пункте является обычной формальностью, то в Узбекистане прописка — не просто юридическая процедура, а невидимая граница между столичными и областными, между Республикой Ташкент и Республикой Узбекистан.

Эта стена разрушила много судеб, вынудила покинуть страну временно или насовсем огромное количество людей, она тормозит интеллектуальное и экономическое развитие нашего общества и по сей день продолжает влиять на будущее страны.
Впрочем, обо всем по порядку.

«Прописка» зародилась в далекие сталинские времена. 27 декабря 1932 года вступило в силу постановление Совета народных комиссаров, которое вводило в действие систему внутренних паспортов. С этого момента в паспорте советского гражданина красуется специальная графа — «прописка». Данное решение Совета наркомов по сути привело в порядок существовавшую в 20-е годы беспорядочную систему практики по ограничению мобильности населения.

Новая система паспортного контроля стала одним из самых эффективных инструментов политического, социального и экономического контроля.
Согласно документу, паспортизовались жители городов, поселков, районных центров, работники машинно-тракторных станций, колхозники и граждане, проживающие в 100-километровой зоне вблизи больших поселений. Крестьяне, кочевники и представители малых народов были лишены такой чести.

В 1953 и 1974 гг. Хрущев и Брежнев утвердили новые «Положения о паспортах», которые устанавливали сроки и условия проживания советских граждан в населенных пунктах. Политические диссиденты, бывшие заключенные и военные не имели постоянной прописки. С 1953 года ряд городов, преимущественно столицы советских республик и режимные города и объекты, получают особый статус, перемещение и возможность «прописаться» в которых строго регламентируются.

С момента своего зарождения в 30-е и весь период существования СССР прописка означала не просто печать в идентификационном документе, а принадлежность к элитарной социальной группе, которая удостоилась почетной чести проживать на той или иной территории. СССР умело пользовался практикой деления граждан на надежных и «верных основам коммунизма и заветам Ленина» и ненадежных «социальных элементов». Прописка была одним из маркеров, определяющих статус и благонадежность человека. Отправить за «сто первый километр» — страшный сон советского человека, запрещающий селиться в пределах 100-километровой зоны вокруг крупных городов и столиц, мог разрушить привычный уклад жизни рядового обывателя.

Но с развалом СССР практически все бывшие советские республики отказались от института прописки, заменив его обычной процедурой регистрации. Иными словами, прописка как право не только проживать, но и селиться или владеть недвижимым имуществом исчезла, и появилась регистрация населения по месту нахождения или проживания. Россия стала первопроходцем в этом направлении.

Кстати говоря, прописку в первый раз отменили еще в конце существования СССР и Узбекистан совсем недолго просуществовал без прописки. Согласно заключениям Комитета конституционного надзора СССР от 1990 и 1991 годов, было признано, что «положение о прописке, обязывающие граждан получать разрешение органов внутренних дел или других государственных органов на проживание во всех населенных пунктах на территории СССР, ограничивают право граждан на свободу передвижения и свободу выбора места жительства». Решение комитета распространялось на все постсоветские республики, но Союз распался, и у каждого его осколка началась своя история.

В девяностые и нулевые отказались от прописки все, кроме Узбекистана и Туркменистана.

Прописка как отрицательное наследие советского прошлого продолжает свое существование и в период независимости. Но долгие годы в условиях отсутствия информации о внешнем мире среди большинства населения и невозможности открытой полемики о насущных и острых проблемах закрепили прописку еще больше в сознании людей, особенно нового молодого поколения как нечто должное и нормальное.

Прописка рушит судьбы и приводит к трагедиям

Мафтуна родом из Ферганской области. Три года назад ее сестренка Лола повесилась из-за отказа в свадьбе родителей ее возлюбленного, который был родом из Ташкента.

Моя сестра познакомилась со своим парнем в университете. Молодой человек знал, что она областная, и никак не реагировал на этот факт. Он показался мне современным и далеким от всяких предрассудков. День сватовства разделил жизнь нашей семьи на «до» и «после». К нам приехали его родители в Фергану. С первого момента встречи было понятно, что родители жениха недовольны выбором сына. На их лицах было написано, что они как будто узнали, откуда мы родом, за несколько часов до приезда и были, мягко говоря, в шоке. Все прошло довольно быстро, но чувствовалось, что в воздухе витало напряжение. Парень был немногословным и грустным. Весь вечер моя сестренка плакала, но я не понимала, что происходит. Через два дня мы нашли ее повешенной в сарае.

Как оказалось, парень не смог настоять на своем, а его мама хотела ташкентскую невестку. На все уговоры сына, что он ее пропишет, что он ее любит, мама грубо сказала: «Не нужна мне кишлачная. Лучше свою найдем. Тем более, если пропишешь ее, она заберет потом квартиру. Ты что, областных не знаешь?». Мне это рассказала племянница этого парня, с которой мы в хороших отношениях. Я понимаю, что существуют какие-то различия в культурах или традициях, но никак не могу принять, что вот это все важнее, чем чувства влюбленных.

Ситуация бытового характера привела к трагическим последствиям. Безусловно, в данном частном случае не все однозначно, и мы не беремся судить или занимать чью-то сторону. Можно долго рассуждать о причинах и недопущении такого решения, как суицид. Однако стоит признать, что прописка создала в нескольких поколениях узбекистанцев негласный адат и продолжает оказывать влияние на кого-то и в какой-то степени в выборе спутника жизни. Хотя вопрос местничества актуален для всего Узбекистана и представляет собой отдельную тему для обсуждения.

Езжай в свой Узбекистан!

Санжар родился в небольшом городке Каттакургане Самаркандской области. В начале 2000-х он окончил Ташкентский юридический университет.

Я окончил вуз на отлично. После учебы хотел устроиться в прокуратуру. Не хотелось возвращаться в Каттакурган, так как карьерных перспектив я там не видел. Мои мытарства и хождения по кабинетам в поисках возможности трудоустроиться в Ташкенте продолжались около года. Потратил я примерно две тысячи долларов на всевозможные подарки и подачки, чтобы меня устроили хоть где-то и кем-то в Ташкенте. В те годы даже иностранные фирмы, которых можно было пересчитать по пальцам, с трудом шли на такой шаг. Две тысячи — очень приличная сумма для 2003 года. Надежда почти пропала.

Я вернулся домой и помогал родным с домашним хозяйством. У нас была небольшая ферма. Так как у меня был неплохой английский, я решил подать документы в разные иностранные вузы. В итоге поступил в Сорбонну (Франция), где продолжил изучать право. Сейчас живу во Франции. Работаю начальником юридического отдела в одной из крупнейших транснациональных компаний. Перевез семью. Эта вся история с пропиской и трудоустройством в столице, как мне кажется, сыграла огромную роль в моей жизни, изменив ее на 180 градусов. Но на тот момент я не мог найти себе места из-за чувства несправедливости и обиды.

Как мы видим, долгие годы прописка отнимала право не только на перемещение и нахождение, но и влияла на возможность трудоустройства, полностью нарушая статью 28 Конституции Узбекистана, в которой говорится, что каждый гражданин страны имеет право на свободное передвижение по территории республики, въезд в Республику Узбекистан и выезд из нее.

Правда, есть одна юридическая тонкость в этой конституционной норме. Она заканчивается фразой «за исключением ограничений, установленных законом», и благодаря этой лазейке существуют все дискриминационные нормативные акты, которые противоречат не только Конституции, но и нарушают некоторые пункты международных конвенций и пактов, которые ратифицировал Узбекистан.

Долгие годы независимости в разные периоды постановлениями Кабмина устанавливались сроки и условия пребывания в Ташкенте и Ташкентской области, санкции, количество государственных организаций, которые могут подавать заявки на выдачу своим сотрудникам прописки.

Смягчения в разрешении на выдачу и получение прописки появились относительно недавно. Например, 19 июля 2017 года Кабинет Министров выпустил Положение № 527, согласно которому теперь покупать недвижимость в Ташкенте и Ташкентской области смогут также граждане Узбекистана, не имеющие постоянной прописки, а также иностранцы и лица без гражданства в случае покупки недвижимости в новостройках, построенных не более трех лет назад, стоимостью не менее 2 500 МРЗП, или чуть более 370 млн сумов. Кстати, стоит упомянуть, что, согласно этому документу, жители областей не могут получить прописку, купив квартиру, не только в Ташкенте, но и в Ташкентской области.

Бек из Бухары купил дом. Дом не считается новостройкой, поэтому он столкнулся с некоторыми трудностями.

Мы купили дом на шести сотках. Дом хороший, все устраивает. Но самое ужасное, что мы не можем оформить наше имущество на свое имя. К сожалению, у нас нет родственников, которые проживают в столице. Дом мы оформили на моего ташкентского знакомого. Это очень странно, когда вроде имеешь дом, но ты не владелец. Я заграницей чувствую себя комфортнее и больше человеком, чем у себя на родине. Ведь могу купить и оформить на себя участок или дом везде, но не в нашей столице.

Одна страна, один народ, но разные права

Юрист, блогер, уроженец Кашкадарьи Хушнудбек Худайбердиев в своих публикациях не раз касался темы дискриминационных правил получения прописки.


22 октября 2018 года в постановление № 527 от 19 июля 2017 года был внесен ряд изменений. Согласно новым правилам, например, если вы из Ташкента и покупаете за 400 миллионов сумов квартиру в новостройке до 100 м², за совершение нотариальных действий вы заплатите государственную пошлину в размере 1 МРЗП (223 тысячи сумов на момент написания данной статьи — прим. ред.).

Если вы областной и решили купить эту же квартиру, вам придется заплатить госпошлину в размере 5 % от стоимости недвижимости. Иначе говоря, за квартиру в 400 миллионов вы как областной заплатите за нотариальное оформление практически в 100 раз больше - 20 миллионов сумов!

Правительство устанавливает две разные ставки своим гражданам, и эта разница составляет миллионы сумов. А между тем эти граждане имеют равные права, платят равные налоги, имеют одинаковое право голоса на выборах и одинаковые паспорта, — возмущается Хушнудбек.

Недавняя новость о паспортизации коров в ироничной форме была высмеяна интернет-пользователями. Многие блогеры и активные пользователи посчитали, что у быков и коров появится больше прав, чем у областных.



То, что коровам дадут паспорта, — это хорошо. Но остается открытым вопрос о ташкентской прописке.

Если корова, живущая на ферме в Ташкенте, создаст семью с областным быком, бык станет ташкентским?, — иронизирует блогер Хушнудбек Худайбердиев.

Ученый-экономист уроженец Ташкента Бехзод Хашимов считает, что «прописка — настоящее зло», унижающее человеческое достоинство. По его мнению, барьеры для внутренней миграции обходятся жителям Ташкента слишком дорого — в миллиарды долларов в виде несозданных благ, останавливая урбанизацию и экономическое развитие не только столицы, но и всего Узбекистана. На вопрос

Но ведь все переедут в Ташкент, если отменят прописку. Что тогда?

Бехзод отвечает крайне лаконично:

У людей попросту нет столько денег. Все не переедут. 

Кстати, о страхах. В декабре 2018 года депутат Законодательной палаты и уроженец Ферганы Акмаль Умурзаков заявил, что «если в столице не будет контроля и режима с пропиской, то увеличится преступность». По его словам, существуют специальные рейтинги, которые оценивают уровень преступности. О каких рейтингах и докладах шла речь, депутат не сказал.

Иррациональные страхи о наплыве «орды областных» на столицу не обоснованы ничем. Ни государственные органы, ни интернет не выдали никаких исследований или данных о том, что же такого страшного может произойти в случае отмены прописки. Эмоциональные и пока никак не обоснованные точными фактами утверждения некоторых местных чиновников о неспособности инфраструктуры и экономики столицы принять поток людей (хотя, еще раз повторюсь, непонятно, существуют ли хоть какие-то статистические расчеты о предполагаемом количестве людей, которые приедут в Ташкент), с легкостью разбиваются об исследования международных экспертов.  

Эксперт Центра глобальной практики по вопросам бедности и равенства Всемирного банка Уильям Зейтц в своем январском докладе «Свобода передвижения и доступность жилья» подчеркивает, что институт прописки и искусственно и неоправданно завышенные цены на недвижимость в Ташкенте приводят к постоянному экономическому дисбалансу в стране и стагнации. Согласно результатам его исследования, в Узбекистане один из самых низких показателей внутренней миграции в мире. По расчетам Зейтца, в самых востребованных городских районах Узбекистана ощущается нехватка жилья, что способствует корректировке цен с учетом такого ограниченного предложения. Как следствие, Ташкент оказался менее доступен по цене, чем Сан-Франциско в США и Ванкувер в Канаде.

Исполнительный директор консалтинговой компании Smartgov Consulting Азиза Умарова считает, что прописка грубо нарушает права граждан Узбекистана, разделяя их на столичных и областных.

Мне кажется, прописка в текущей своей форме не отвечает реалиям времени. У меня как у гражданки, которая живет в Ташкенте, есть возможность ездить, жить и работать в областях. Но у областных нет возможности и прав делать то же самое, что и я, в столице. Это несправедливо.

Уроженец Самарканда, кандидат экономических наук и руководитель направления координации корпоративных коммуникаций датского филиала Carlsberg Фарход Ниязов считает:

Вопрос о необходимости прописки напоминает рассуждение о целесообразности введения конвертации. В 2017 году были даже мнения, что с введением конвертации экономика страны рухнет. Ввели, и все в порядке, даже лучше стало.

То же самое с пропиской. Если мы строим рыночные отношения в демократическом обществе, то советский анахронизм и источник коррупции под названием «прописка» следует отменить!

Вообще прописку давно должен был отменить Конституционный суд. В своей стране постоянно вы можете жить там, где хотите. Вы просто проходите регистрацию по месту жительства без каких-либо ограничений со стороны государства, — полагает уроженец Самарканда руководитель PR-центра Агентства информации и массовых коммуникаций Акрам Мухаматкулов.




В июне 2019 общенациональное движение «Юксалиш» провело опрос в своем телеграм-канале и узнало мнение людей о том, как они относятся к институту прописки. 49% (8658) респондентов выбрали вариант ответа «Данный порядок абсолютно противоречит конституционным правам граждан». 

По 13% людей из общего числа опрошенных набрали сразу два варианта: «Отсутствие этого порядка привело бы к значительному росту населения Ташкента и Ташкентской области» и «Из-за этой проблемы квалифицированные кадры, которые не могут обосноваться в центре, уезжают за границу».
10% выступили за сохранение режима прописки и ответили «Правильный порядок, от него нет никакого вреда».

По мнению научного сотрудника Академии наук Узбекистана, журналиста и уроженца Ургута Эльдара Асанова, Ташкент из-за прописки и ограничений на перемещение граждан не отвечает современным требованиям на звание столицы XXI века как центра глобализации и урбанизма.

Как влияет институт прописки на социальное устройство общества Узбекистана?

Институт прописки — важный инструмент формирования социальной картины страны. При помощи прописки элита буквально создает общество, которое хочет видеть. Прописка помогает регулировать поток внутренней миграции, оставлять в столице желательных и не пускать нежелательных, распределять ресурсы между «избранными».

Массовая миграция в столицу и крупные города является обыденной тенденцией не только в развитых странах, но и в большинстве развивающихся стран. Но узбекская элита рассматривает прописку сквозь призму демографических, экономических и политических угроз. Если в столице сконцентрируется большая часть населения страны, будет трудно контролировать общественно-политические и идеологические процессы. Также существует опасность экономических потрясений, резкого роста безработицы и общественного недовольства. Поэтому решили удерживать миграцию в столицу законодательным запретом и сохранять текущее распределение населения по республике.

Очевидно, что копировали политику СССР, но без учета диахронии. Советы руководствовались вполне четкими экономическими соображениями. Например, в России, наоборот, люди перебирались в города в ходе усиленной индустриализации, а в Узбекистане же — сырьевом придатке — большая часть населения удерживалась в сельскохозяйственных регионах. Однако с тех пор ситуация поменялась, и данная политика не отвечала требованиям развития страны уже вне контекста СССР. Прописка только породила новые проблемы и приостановила развитие страны.

Существует ли взаимосвязь местничества и прописки?

Я бы не сказал, что связь очевидна, поскольку институт прописки — это в большей степени советское наследие. Прописка имеет чисто экономические и политические мотивы, в то время как местничество — это культурно-психологический феномен, в той или иной степени существующий в любых обществах.

Однако прописка служит инструментом, который как бы легализирует ксенофобию и стереотипы местничества. Гражданин, имеющий меньше (или не имеющий вообще) прав на проживание, чем его «местный» сосед, поневоле становится объектом дискриминации и постепенно маргинализируется как в глазах соседа, так и в собственном восприятии. Ему приходится «бить челом» в различных инстанциях, скрываться от участкового, испытывать трудности на работе, его нарратив показывает его более низкий статус в социальной иерархии.

Таким образом, институт прописки подкрепляет местничество дополнительными аргументами и формирует образ «низкоквалифицированного приезжего с низким статусом в обществе». Конечно, данное восприятие «приезжего» основывается на неправильном понимании причинно-следственной связи, поскольку «приезжий» попадает в ловушку ограничений не из-за своей низкой квалификации или статуса, а становится таковым в силу искусственных препон. Однако не все члены общества, к сожалению, способны выявить логическую ошибку в данном построении.

Соответствует ли Ташкент современному понятию слова «столица»? И обладает ли такими характеристиками, как космополитизм и урбанизация?

Столица — понятие сложное. Юридически это просто административный центр страны, однако в научном и общественном дискурсах термин может использоваться в разных контекстах. Ташкент претендует на то, чтобы быть и юридической столицей, и центром культурной, общественно-политической жизни, и крупнейшим городом. Претензии на универсальность ставят перед Ташкентом больше требований, с которыми он, как мне кажется, не справляется.

В современном мире столицы (или крупнейшие города) становятся центром космополитизма, разнообразия, либерализма. Человечество смело шагает к гигаполисам, при которых урбанизация должна достичь такого уровня, что город будет иметь даже больше значения, чем сама страна. Показательным примером является Лондон — крупнейший город Британии. При большей поддержке процесса Brexit в Великобритании в целом столица страны против деевропеизации. Стамбул и Анкара не поддерживают Эрдогана так, как это делают провинции. Не будь такого уровня урбанизации в Сеуле и Лондоне, Южная Корея и Великобритания сегодня были бы немного другими странами.

Современная столица должна сосредоточить в себе значительную часть (20—30%) населения страны. Это приведет к процветанию бизнеса (обслуживать больше населения в небольшом ареале легче и дешевле, чем разносить услуги по далеким районам и небольшим деревушкам), улучшит качество медицины, образования, повысит количество квалифицированных кадров, сделает общество либеральным, разнообразным и толерантным к образу жизни соседей. Это также будет способствовать унификации, формированию единого общества, поскольку уберет границы между представителями разных областей и создаст понимание того, что все прежде всего равноправные граждане одной страны, а не жители отдельных областей. Этот концепт гражданского национализма (или космополитизма, в зависимости от политических ориентиров элиты) постепенно будет передан другим частям страны.

Наблюдаем ли мы в современном Ташкенте процессы, чем-то напоминающие вышеописанные?

К сожалению, ответ отрицательный. В столице контроль и «духовный» надзор даже сильнее, чем в областях. Бытовое местничество до сих пор живет на улицах Ташкента, что ненормально для столицы. Вместо космополитичной и либеральной столицы мы имеем оплот традиционализма и консервации архаизмов оазисной психологии, возведенных в ранг «национальных ценностей». Обрядовость при построении родственных отношений, традиционалистические свадьбы, предубеждения по отношению к «областным», бытовая дискриминация граждан, не соответствующих образу «нормального узбека» («областной», «русскоязычный», «атеист», «внебрачные отношения»), — вот как я представляю социальную картину столицы. Ввиду этого меня не покидает ощущение, что власти, стараясь обезопасить себя от экономических и политических потрясений, остановили общее развитие страны.

Сталкивались ли вы как областной с проблемами трудоустройства, проживания и нахождения в столице?

Прописка — это то зло, с которым каждый «областной» вынужден столкнуться на определенном этапе своей жизни в столице. Мне тоже приходилось быть объектом стигматизации на почве прописки. Ситуация иногда доходила до абсурда: сами государственные учреждения искали пути обхода «прописочной» преграды для того, чтобы удержать квалифицированного сотрудника. В частном секторе ситуация была проще — работодатель имел возможность заключить договор ГПХ, работать через ИП или просто платить «черными» — главное, чтобы работа шла.

В определенной степени институт прописки помог мне найти свое призвание, определить пути большего заработка и самореализации. Несколько лет скитаний по коридорам чиланзарского паспортного стола превратили меня — юного идеалиста, мечтавшего изменить академическую систему страны, — в скептика, ценящего личную свободу и творческое мышление выше всего. Исходя из этого, могу заключить, что, как всегда, институт прописки имеет некоторые плюсы: он помогает многим узбекистанцам отсекать ненужное и выбирать наиболее эффективный вектор личностного и карьерного роста. Увы, ненужной пока оказывается служба государству.

7 ноября 2019 года на пресс-конференции сотрудник Главного управления миграции и оформления гражданства Министерства внутренних дел Руслан Каримов заверил, что с внедрением в 2021 году ID-карт, которые заменят паспорта, вопрос прописки отпадет.

Будем надеяться, что обещания ответственных лиц и политиков, чьи старания и усилия направлены на реформирование и улучшение жизни наших граждан, не потеряются в суматохе тяжелых рабочих будней. Я верю и жду, когда граждане страны будут уравнены в правах и возможностях. Я очень хочу лично застать момент, когда былая слава столицы как центра космополитизма и гостеприимства возродится в очередной раз уже на моем веку.

«Ташкент — город хлебный», ведь так говорилось в известном изречении?

Материал подготовил гиждуванский Али Каххоров


Больше важных статей в Телеграм-канале @RepostUZ.

Re:post
12:54, 23 января

Вам также может быть интересно


СМОТРЕТЬ ЕЩЕ